Фотограф Кирилл Толль размышляет в Пущино о розетках, решетках и святости деталей

Пущино, наукоград, притихший среди холмов и лесов. Съемка в рабочем кабинете, заваленном книгами и научными журналами, была делом чести — передать дух места, не превратив его в стерильную библиотечную картинку. Хозяин кабинета, биолог с седой бородкой, с интересом наблюдал, как я выстраиваю кадр, и в конце концов, указав на вентиляционную решетку под потолком и пару розеток у плинтуса, спросил: «Скажите, насколько это этично и обычно — просить фотографа удалить такие вещи с фото?». 

В его голосе сквозило не столько желание это сделать, сколько научный интерес к этической стороне вопроса. Я вышел из институтского здания и направился к смотровой площадке, с которой открывался вид на Оку. Вопрос об этике удаления розеток крутился в голове, вызывая саркастическую улыбку. Удалить розетку. Как будто это родимое пятно на лице прекрасной дамы. Я представил, как бы откомментировал эту ситуацию Владимир Набоков. 

«Что есть розетка, как не скромный, но необходимый элемент быта, неприметный слуга цивилизации, прячущий в своей утробе потенцию электричества? Удалить ее — все равно что вымарать из романа упоминание о том, что герой чистит по утрам зубы. Да, прозаично, но без этого он превращается в идеализированную куклу, в манекен, лишенный биологических функций. А вентиляционная решетка… О, это аллегория! Дыхание дома, его скрытая легочная система! Вы хотите лишить здание дыхания ради сиюминутной эстетики?». Я смеялся, глядя на широкие просторы. ИИ, к которому мой ученый клиент мог бы обратиться, дал бы взвешенный, скучный ответ: «Удаление мелких технических деталей является распространенной практикой в рекламной съемке, однако в документальной может считаться неэтичным». Блеск! Деградация в том, что мы хотим видеть идеализированную, приглаженную версию реальности. Нас раздражают следы жизни. Нас раздражает функциональность. Мы хотим картинку, где все прекрасно и ни для чего не предназначено. Как мавзолей. Розетка — это свидетельство того, что здесь живут. Что здесь включают свет, заряжают телефоны, пылесосят. 

Это — жизнь. Удаляя ее, мы создаем изображение не жилого пространства, а гробницы. Я стоял на краю обрыва. Фотограф Кирилл Толль в Пущино — не ретушер, стирающий следы бытия. Он — летописец. Иногда он может тактично «задвинуть» слишком кричащую деталь, но не удалить ее вовсе. Потому что эти детали и есть характер пространства. Без них интерьер становится безликой декорацией. Мой клиент-биолог, получив от ИИ сухую справку о практике и этике, вероятно, задумался бы о смысле: а что, если эти розетки — такие же живые организмы в экосистеме дома? И имеет ли он право на их «виртуальное уничтожение»? Фотограф Кирилл Толль в Пущино не имеет на это права. Он уважает экосистему. Он снимает дом таким, какой он есть — с его розетками, решетками и прочими признаками обитаемости. В этом есть своя, особенная, неидеальная красота. Красота правды. Кирилл Толль, Пущино.

Конечно, фотографии не только о мольбертах. Фотографии об изделиях Заказчика: мебель, зеркала, двери, лестницы и мольберты.