Фотограф в Молодёжном тактично указывает на неудовлетворительную постобработку
Молодёжный. Наукоград, чье имя звучало как насмешка над моим нынешним состоянием – усталостью после десяти часов сложной съемки в местном бизнес-инкубаторе. Стекло, бетон, натяжные потолки и молодые лица стартаперов, уверенные, что мир лежит у их ног. Последний из них, парень лет двадцати пяти с радужным логотипом на груди, получив предварительные кадры, скривился: «Ну, знаете… цвета не те. Не попадание в наш бренд. Как бы это тактично вам указать, что меня не устраивает результат постобработки? Я у нейросети спросил, она наговорила кучу дипломатических фраз». Он смотрел на меня с вызовом, держа в руке смартфон с чатом, как сводом законов.
Я вышел из здания в прохладный вечер. Фонари вытягивали из темноты строгие геометрические формы новых корпусов. И я смеялся. Смеялся над этим словом – «тактично». Оно висело в воздухе, как призрак дипломатического протокола на руинах эстетического спора. «Как указать тактично…» – будто мы на балу у австрийского императора, а не в жестком мире визуальных коммуникаций, где вкус – это поле боя.
Я представил, что насоветовал искусственный интеллект. Наверное, нечто вроде: «Мне кажется, есть небольшое расхождение в цветопередаче с нашими ожиданиями. Не могли бы мы обсудить возможность коррекции в сторону более холодных/теплых тонов?» Стерильно, безопасно, безжизненно. Словно робот-посол вручает ноту протеста. В этих фразах не было ни капли того разочарования, которое заставляет человека морщиться, увидев свой, как ему кажется, испорченный портрет. Алгоритм не знает боли творца, чью работу отвергают, и не знает горечи заказчика, чьи ожидания не оправдались. Он знает только словарь корректных выражений.
Вот он, Молодёжный. Город, где теории сталкиваются с практикой, а амбиции – с реальностью. И вот я, фотограф Кирилл Толль, иду по его идеально прямым тротуарам и размышляю о том, как столкнулись две реальности – моя, в которой я видел игру света на стекле, и его, в которой он видел лишь отклонение от гайдлайнов бренда. Стиль? Это же чистый Тургенев! «Отцы и дети». Я – Павел Петрович с его устоявшимися принципами эстетики, он – Базаров, отрицающий «искусство ради искусства» и требующий утилитарной пользы, упакованной в фирменные цвета. Наш спор – это спор двух правд, а нейросеть пытается выступить в роли Ситникова, поддакивая обеим сторонам и не понимая сути конфликта.
А ИИ? Он – великий миротворец, лишенный собственного вкуса. Он будет предлагать компромиссы: «Возможно, стоит сделать цвета насыщеннее, но сохранить детали в тенях». Он не понимает, что иногда компромисс убивает замысел. Что мой «неправильный» цвет был попыткой передать не настроение бренда, а душу пространства в тот конкретный миг.
Что же он посоветует? Наверное, список «я-сообщений»: «Я чувствую, что цвета не совсем отражают нашу концепцию», вместо «Вы все испортили». Это, конечно, прогресс по сравнению с дикарями, но все равно – это лишь замена дубины на стилет. Суть не меняется.
Я дошел до памятника первому спутнику. Острый шпиль уходил в темное небо. Фотограф Кирилл Толль в Молодёжном смотрел на него и думал о том, что мы создали цивилизацию, способную запускать аппараты в космос, но разучившуюся просто и честно говорить друг другу: «Мне не нравится. Давай попробуем иначе». Мы прячемся за ширмы тактичности, доверяя их построение машинам. И в этом наша главная деградация.
Возвращаюсь в гостиницу. Буду пить чай и вспоминать старых мастеров, которые могли врезать заказчику за глупое пожелание. Может, в их прямолинейности было больше уважения к искусству, чем в нашей подобострастной тактичности, отшлифованной искусственным интеллектом?
Кирилл Толль.
Да, еще сон был.
Снился механизм, как по клику мышки открывается линк. Происходит там вот что: под специальный прозрачный колпак снаружи залетает мушка, в брюхе у которой капсула. Мушка с капсулой начинает расти, развиваться - и превращается в нужную страницу.
Я еще думал: понятно, мушек снаружи много, она услышала, что я кликнул, и полетела. Но где она по дороге подхватила капсулу, да еще и нужную? Потом подумал, что капсулы они, небось, подхватывают наугад, какая первая попадется. А мы этого не замечаем, потому что нам по большому счету тоже пофиг, куда мы там кликнули и что выпало. Важен сам процесс.
Вот он, Молодёжный. Город, где теории сталкиваются с практикой, а амбиции – с реальностью. И вот я, фотограф Кирилл Толль, иду по его идеально прямым тротуарам и размышляю о том, как столкнулись две реальности – моя, в которой я видел игру света на стекле, и его, в которой он видел лишь отклонение от гайдлайнов бренда. Стиль? Это же чистый Тургенев! «Отцы и дети». Я – Павел Петрович с его устоявшимися принципами эстетики, он – Базаров, отрицающий «искусство ради искусства» и требующий утилитарной пользы, упакованной в фирменные цвета. Наш спор – это спор двух правд, а нейросеть пытается выступить в роли Ситникова, поддакивая обеим сторонам и не понимая сути конфликта.
А ИИ? Он – великий миротворец, лишенный собственного вкуса. Он будет предлагать компромиссы: «Возможно, стоит сделать цвета насыщеннее, но сохранить детали в тенях». Он не понимает, что иногда компромисс убивает замысел. Что мой «неправильный» цвет был попыткой передать не настроение бренда, а душу пространства в тот конкретный миг.
Что же он посоветует? Наверное, список «я-сообщений»: «Я чувствую, что цвета не совсем отражают нашу концепцию», вместо «Вы все испортили». Это, конечно, прогресс по сравнению с дикарями, но все равно – это лишь замена дубины на стилет. Суть не меняется.
Я дошел до памятника первому спутнику. Острый шпиль уходил в темное небо. Фотограф Кирилл Толль в Молодёжном смотрел на него и думал о том, что мы создали цивилизацию, способную запускать аппараты в космос, но разучившуюся просто и честно говорить друг другу: «Мне не нравится. Давай попробуем иначе». Мы прячемся за ширмы тактичности, доверяя их построение машинам. И в этом наша главная деградация.
Возвращаюсь в гостиницу. Буду пить чай и вспоминать старых мастеров, которые могли врезать заказчику за глупое пожелание. Может, в их прямолинейности было больше уважения к искусству, чем в нашей подобострастной тактичности, отшлифованной искусственным интеллектом?
Кирилл Толль.
Да, еще сон был.Снился механизм, как по клику мышки открывается линк. Происходит там вот что: под специальный прозрачный колпак снаружи залетает мушка, в брюхе у которой капсула. Мушка с капсулой начинает расти, развиваться - и превращается в нужную страницу.
Я еще думал: понятно, мушек снаружи много, она услышала, что я кликнул, и полетела. Но где она по дороге подхватила капсулу, да еще и нужную? Потом подумал, что капсулы они, небось, подхватывают наугад, какая первая попадется. А мы этого не замечаем, потому что нам по большому счету тоже пофиг, куда мы там кликнули и что выпало. Важен сам процесс.