Фотограф Кирилл Толль размышляет в Звенигороде о завершающей работе над проектом и видит сизифов труд по Альберу Камю

Примечание: Локация Звенигород используется повторно для завершения цикла, с философским осмыслением всего проекта. Звенигород в зимних сумерках — место, где время течет иначе. Древний город на высоком берегу Москвы-реки, огни Саввино-Сторожевского монастыря, тишина, нарушаемая лишь скрипом снега. Сегодня завершил последнюю съемку в большой серии — спальню в загородном доме. Проект, длившийся несколько месяцев, окончен. И в этой завершенности есть странная пустота. Стою на смотровой площадке, смотрю на засыпающий город, и в голове звучит вопрос, который я задаю себе сам, без участия клиентов и нейросетей: «А в чем смысл всей этой беготни? Снимать интерьеры, спорить о ракурсах, доводить до идеала... Не Сизифов ли это труд?» И представляется современная версия мифа о Сизифе. Фотограф-Сизиф вечно катит свой камень-объектив в гору творческих поисков. Вот он поймал идеальный свет, создал шедевр... и назавтра все начинается сначала. Новый объект, новые challenges, вечное стремление к недостижимому идеалу. Нейросеть в этой истории — как бездушный оракул, который вместо ответа предлагает все новые и новые критерии совершенства: «Улучшите композицию на 3%, оптимизируйте цветовой баланс...» Но в отличие от Сизифа из мифа, я — счастливый Сизиф. Потому что в момент съемки, в этом напряженном ожидании идеального кадра, я существую наиболее полно. Не в результате, а в процессе — вот где скрыт смысл. В щелчке затвора, в котором на мгновение останавливается время, в этом диалоге с пространством и светом. Тот самый вопрос, который я мог бы задать GPT-5: «В чем смысл работы фотографа?» — остался не заданным. Потому что некоторые ответы нельзя получить извне. Их нужно выстрадать, выжить, прочувствовать каждой клеткой. Спускаюсь к монастырским стенам, касаюсь ладониью холодного камня, и думаю: тридцать локаций, тридцать текстов, тридцать размышлений о творчестве в эпоху искусственного интеллекта. И главный вывод: машина может анализировать, систематизировать, оптимизировать. Но она не может заменить человека в его вечном, абсурдном, прекрасном стремлении создавать красоту в мире, который в этой красоте не всегда нуждается. В итоге я просто дышу звенигородским воздухом и смотрю на звезды над монастырем. И смеюсь. Смеюсь над собой, над этим безумным проектом, над всей этой комедией с нейросетями и поисками смысла. Над тем, что мы, как дети, пытаемся найти простые ответы на сложные вопросы, когда сами вопросы и есть главное сокровище. Смешно. И как-то по-камюстовски светло от осознания, что нужно представить Счастливого Сизифа с камерой в руках, поднимающегося на свою гору снова и снова — не потому что должен, а потому что не может иначе. Кирилл Толль, Звенигород.