Фотограф в Люберцах размышляет о запрете фотографа на присутствие заказчика

Дневник. Сегодня — Люберцы. Город с особым характером, где панельные многоэтажки соседствуют с ухоженными частными домами. Снимал входную группу и крыльцо загородного дома — клиент хотел подчеркнуть гостеприимство своего жилища. После съемки, прогуливаясь по спальным районам, наблюдал, как жители ревностно охраняют свое личное пространство. Люберцы... Место, где ценят и границы, и открытость. 

И вот, глядя на эти аккуратные палисадники за заборами, вспоминаю вопрос потенциального клиента: «Фотограф против моего присутствия. Это нормально?» Спрашивал он с обидой, будто его в чем-то подозревают. Представляю, что мог бы насоветовать ИИ. «Присутствие заказчика может мешать творческому процессу, отвлекать фотографа, влиять на естественность работы...» Все это верно, но не передает главного. Фотограф — не ремонтная бригада, чью работу нужно контролировать. Он — художник, которому нужен диалог с пространством наедине. 

 Вспоминается Михаил Лермонтов с его героем-одиночкой. «Выхожу один я на дорогу...» Творчество — всегда уединенный процесс. Можно пригласить человека посмотреть, как пишешь картину, но нельзя позволить ему водить твоей кистью. Так и здесь: каждый вздох, каждый шаг, каждый щелчок затвора — часть интимного танца с пространством. Совет нейросети делает из искусства публичный процесс. Он не понимает, что самые пронзительные кадры рождаются в тишине и одиночестве. 

Что фотограф должен слышать не комментарии заказчика, а голос самого пространства. Что иногда нужно прилечь на пол или залезть на стремянку, и делать это при посторонних — как раздеваться при всех. Стою я, Кирилл Толль, в этих Люберцах, где каждый дом — и крепость, и приглашение, и думаю: мы так боимся упустить контроль, что мешаем чуду случиться. А настоящее искусство всегда рождается в свободе. Жаль, что нейросети, как и многие заказчики, этого не понимают. 

 Кирилл Толль. Люберцы