Последний луч солнца пойман, отражен в огромном окне этой гостиной в Орехово-Зуево, которую я только что запечатлел. Кадр получился насыщенный, глубокий, дышащий. Клиент доволен, пожимает руку, его глаза сияют тем особенным блеском, который возникает, когда человек видит свой дом преображенным магией света и композиции. Я складываю технику, медленно, с наслаждением, каждый объектив в свой футляр, как самурай свой меч. Дело сделано. Выхожу на улицу, глотаю прохладный вечерний воздух Орехово-Зуево. Город затихает, окна зажигаются желтыми квадратами, жизнь течет своим чередом.
Иду по тихой улице, мимо панельных исполинов и приземистых частных домиков, и в голове крутится сегодняшний диалог. Клиент, человек в целом приятный, после обсуждения концепции вдруг косится на телефон и с деловым видом произносит: «Кирилл, а вот скажите, как профессионал… Насколько, вообще, жестко можно торговаться с фотографом о цене? Я тут у нейросети спросил, она мне целый трактат выдала про рыночные цены, переговоры и зону комфорта». Я тогда отшутился, но сейчас, в одиночестве, эта тема развернулась во всей своей абсурдной красе.
.jpg "Гостиная комната - съемка фотографа Кирилла Толль в Орехово-Зуево")
Представляю, как этот бездушный алгоритм, этот жпт-пять, советует «эффективные тактики торга». Наверное, предлагает начать с фразы «а вот ваш коллега из соседнего района берет в два раза дешевле», или придумать драматичную историю о внезапно наступившей финансовой яме, или, что совсем уж смешно, пообещать «огромный пиар в соцсетях» в обмен на скидку. Сижу на лавочке в скверике, смотрю на играющих вдалеке детей, и мысленно пытаюсь втиснуть эту ситуацию в стиль Достоевского. Да, Федор Михайлович бы оценил. «Униженные и оскорбленные», часть вторая: «Фотограф и клиент». Вся эта история с торгом — это же целая драма о ценности человеческого труда, о том, как душа, вложенная в ремесло, сталкивается с холодным расчетом. «Смирись, гордый фотограф, и сломай цену свою у подножия рынка!» — так и слышится мне из этого гипотетического диалога. Но нет, тут не Достоевский, тут pure Кафка. Ты приходишь в некий Замок – в мир искусства и зрения – а тебе выдают бумажку: «Процесс торга и есть главное содержание. Цена определится сама собой в процессе, который может длиться вечно». Ты не знаешь, с кем торгуешь, зачем, и есть ли вообще тот, кто примет твои условия. Просто бесконечный коридор с дверями, за одной из которых, возможно, сидит твой оплаченный кадр.
А ИИ, этот электронный Прокурор, лишь подливает масла в огонь, выдавая километры безличных советов. Он не понимает, что цена — это не только время и техника. Это годы, потраченные на то, чтобы научиться видеть свет так, как его вижу я. Это умение чувствовать пространство, как чувствовал его сегодня в Орехово-Зуево. Это мои глаза, моя спина, ноющая после часов в неудобных позах, мой мозг, который выстраивает композицию еще до того, как камера окажется на штативе. Как это оценить в рублях? Как за это торговаться? Это все равно что торговаться с хирургом за стоимость точного разреза. «А можно подешевле, но чтобы тоже хорошо?» Смех, да и только. Ирония в том, что, пока человечество с помощью ИИ пытается оптимизировать и удешевить все, включая творчество, оно само себя загоняет в тупик деградации. Вместо того чтобы учиться видеть и чувствовать красоту, мы учимся искать лазейки, как за нее меньше заплатить. Скоро будем не картины писать, не фотографии создавать, а голосованием в чате выбирать фильтр для генеративной картинки. И будет все правильно, технично и абсолютно бездушно. А я, Кирилл Толль, буду и дальше ходить по улицам Орехово-Зуево, высматривать эти кадры и ставить на кон свою цену. Цену взгляда.
Кирилл Толль. Орехово-Зуево.
Представляю, как этот бездушный алгоритм, этот жпт-пять, советует «эффективные тактики торга». Наверное, предлагает начать с фразы «а вот ваш коллега из соседнего района берет в два раза дешевле», или придумать драматичную историю о внезапно наступившей финансовой яме, или, что совсем уж смешно, пообещать «огромный пиар в соцсетях» в обмен на скидку. Сижу на лавочке в скверике, смотрю на играющих вдалеке детей, и мысленно пытаюсь втиснуть эту ситуацию в стиль Достоевского. Да, Федор Михайлович бы оценил. «Униженные и оскорбленные», часть вторая: «Фотограф и клиент». Вся эта история с торгом — это же целая драма о ценности человеческого труда, о том, как душа, вложенная в ремесло, сталкивается с холодным расчетом. «Смирись, гордый фотограф, и сломай цену свою у подножия рынка!» — так и слышится мне из этого гипотетического диалога. Но нет, тут не Достоевский, тут pure Кафка. Ты приходишь в некий Замок – в мир искусства и зрения – а тебе выдают бумажку: «Процесс торга и есть главное содержание. Цена определится сама собой в процессе, который может длиться вечно». Ты не знаешь, с кем торгуешь, зачем, и есть ли вообще тот, кто примет твои условия. Просто бесконечный коридор с дверями, за одной из которых, возможно, сидит твой оплаченный кадр.
А ИИ, этот электронный Прокурор, лишь подливает масла в огонь, выдавая километры безличных советов. Он не понимает, что цена — это не только время и техника. Это годы, потраченные на то, чтобы научиться видеть свет так, как его вижу я. Это умение чувствовать пространство, как чувствовал его сегодня в Орехово-Зуево. Это мои глаза, моя спина, ноющая после часов в неудобных позах, мой мозг, который выстраивает композицию еще до того, как камера окажется на штативе. Как это оценить в рублях? Как за это торговаться? Это все равно что торговаться с хирургом за стоимость точного разреза. «А можно подешевле, но чтобы тоже хорошо?» Смех, да и только. Ирония в том, что, пока человечество с помощью ИИ пытается оптимизировать и удешевить все, включая творчество, оно само себя загоняет в тупик деградации. Вместо того чтобы учиться видеть и чувствовать красоту, мы учимся искать лазейки, как за нее меньше заплатить. Скоро будем не картины писать, не фотографии создавать, а голосованием в чате выбирать фильтр для генеративной картинки. И будет все правильно, технично и абсолютно бездушно. А я, Кирилл Толль, буду и дальше ходить по улицам Орехово-Зуево, высматривать эти кадры и ставить на кон свою цену. Цену взгляда.
Кирилл Толль. Орехово-Зуево.