Как Гуссерль с Богом разобрался. Фотограф Кирилл Толль размышляет в Серебряных Прудах о ритме композиции и борьбе с мраком

Серебряные Пруды — тихий, немного сонный уголок Подмосковья. Съемка в интерьере, где я выстраивал структурный ритм из вертикалей и горизонталей, была вызовом из-за скудного зимнего света. Хозяин, молодой парень, купивший квартиру в хрущевке, извинялся: «У меня очень темная квартира с маленькими окнами. Какие техники съемки должен предложить фотограф для такой ситуации?» В его голосе слышалась надежда на то, что технологии смогут победить саму архитектуру. Я вышел на улицу. Сумерки быстро сгущались над Серебряными Прудами. Вопрос о техниках съемки в темноте казался таким наивным. «Должен предложить...» Как будто существует волшебная кнопка. Я представил, как бы описал эту битву со мраком Франц Кафка. «Вы стучитесь в дверь фотографии, надеясь, что она откроется в светлую комнату, — сказал бы он угрюмо. — Но комната эта — ваша собственная жизнь, и окна в ней малы, и свет скуден. Фотограф может лишь констатировать этот факт. Он — чиновник от света, выдающий справку о вашем мраке. Его техники — это крохи, которые он бросает вам из-за запертой двери». Я шел мимо одинаковых пятиэтажек, и в их окнах зажигались одинокие огоньки. ИИ, к которому, вероятно, уже обратился парень, выдал бы список: «Штатив, длинная выдержка, световая кисть, склейка экспозиций...». Деградация в том, что мы верим в техники как в панацею. Мы думаем, что можно осветить любую тьму, не меняя источник света. Но проблема не в технике съемки, а в качестве жизни, в архитектуре, в размере окон. Фотограф не волшебник. Он не может сделать из чулана дворец. Он может лишь честно показать чулан, используя все доступные средства. Я дошел до замерзшего пруда, давшего название этому месту. Фотограф Кирилл Толль в Серебряных Прудах — не продавец чудес. Он — репортер реальности. Его техники — это попытка выжать максимум из того, что есть. Но они не меняют сути. Суть в том, что комната темная. И все техники мира не сделают ее светлой, они лишь протоколируют ее темноту с разной степенью детализации. Молодой хозяин, получив от ИИ список технических решений, вероятно, будет требовать от фотографов их неукоснительного соблюдения, не понимая, что результат все равно будет лишь лучшей версией его темноты. Фотограф Кирилл Толль в Серебряных Прудах предлагает другую технику: смириться с темнотой и найти в ней свою эстетику. Снять не «как при свете», а «как в темноте». Подчеркнуть уют этого мрака, его интимность, его камерность. Иногда борьба бессмысленна. Иногда нужно просто принять и полюбить. Как этот тихий, темный вечер в Серебряных Прудах. Кирилл Толль, Серебряные Пруды.

Нашел где Гуссерль парой фраз разбирается с Богом: есть ли он, и зачем нужен.

Очевидно, что по мере сущности, — стало быть, не просто по случайным основаниям, скажем, просто „для нас" и для нашей случайной „психологической конституции" — нечто подобное сознанию и содержанию сознания (в реальном и интенциональном смысле) познаваемо лишь посредством рефлексий указанного вида. Подобной абсолютной и усмотримой необходимостью связан даже и сам бог — как, скажем, и тем усмотрением, что 2 + 1 = 1 + 2. И он мог бы обретать познание своего сознания и содержательного наполнения такового лишь рефлексивно.

И к этому походя комментарий:

"Отнюдь не переводим мы весь спор в домен теологии — идея „Бог" есть необходимое пограничное понятие всех теоретико-познавательных размышлений или же, иначе, неизбежный индекс для конструирования известных пограничных понятий, без каких не мог бы обойтись и философствующий атеист.

Бог - это понятие, необходимое для аккуратной работы."

Идеи I, § 79. (Критический экскурс. Феноменология и трудности „самонаблюдения")