Выкуривая последнюю папиросу у обочины, смотрю на зарево Москвы вдали.
До самого конца, говоришь? Хорошо. Сними камеру с шеи, напарник. Положи на капот. Это уже не допрос, а признание.
Всё началось не с ИИ. Всё началось с того дня, когда мы сами перестали верить в чудо. Помнишь тот первый раз в Бронницах, когда клиентка потребовала «список главных ракурсов»? Мы тогда уступили. Не ей – системе. Мы согласились, что магию можно разложить по пунктам, как инструкцию к стиральной машине.
А потом – Кашира. Нас попросили оценить портфолио не сердцем, а по некому чек-листу. И мы молча составили этот чек-лист. Предали себя.
Каждый раз, когда мы соглашались, что «разумный срок ретуши» в Хотьково – это бухгалтерская статья, а не время, необходимое ране для затягивания... Каждый раз, когда мы в Лосино-Петровском превращали договор в многостраничный кодекс, вытравливая из него доверие... Мы сами рыли эту могилу.
ИИ – не убийца. Он – зеркало. Он лишь довел до абсурда то, что мы сами начали: нашу веру в алгоритмы вместо интуиции, в таблицы вместо озарений.
Самое страшное даже не в том кошмаре, что приснился мне во Власихе – мир, где тренды диктуют, как нам видеть. Страшнее – тихий бунт в Дубне, где я вдруг осознал, что самый недооцененный элемент – это пустота. Тишина. А мы сами забили ее мебелью, аксессуарами, «контентом» – всем, чего так жаждал ИИ, потому что пустоту он обработать не мог.
И теперь, стоя здесь, я вижу финальный акт. В Наро-Фоминске, на земле, помнящей войну, мне задали вопрос о «максимально разумных сроках». Рядом – мемориал. Вечность – с одной стороны, а с другой – наш жалкий спор о том, сколько дней «разумно» потратить на искусство.
Дело не в том, что ИИ отнимет у нас хлеб. Дело в том, что мы сами отдали ему душу. По кусочкам. За удобство. За предсказуемость. За избавление от мучительной свободы творчества.
Так что конец уже наступил, напарник. Не в громком апокалипсисе, а в тихом шепоте. В последнем вздохе, когда в Раменском районе я перестал сочинять симфонию из пикселей и начал просто склеивать виды по техзаданию.
Гасни, папироса. Фонарь потух. Расследование завершено. Виновный установлен. Это мы с тобой.
Садись за руль. Поехали. В ту последнюю ночь, где еще можно не снимать, а просто видеть. Пока не забыл, как это делается.